Обсуждение:Ат-Табари

Ат-Табари
Карточка                    V
Рождение:	839, Амул, Табаристан, совр. Иран
Смерть:	16 февраля 923, Багдад, совр. Ирак
Профессия	толкователь Корана, историк, правовед
Течение	суннизм
Содержание                 V
Литература                        Архив
Журнал                             Лекции
Цитаты                            Новости
Тестирование
Медиафайлы                V
Аудио        Видео        Изображения
Языки                       V
العربية (ар.) Azərbaycanca (азерб.) English (англ.) Türkçe (тур.)
Синонимы                   V
الطبري, Ибн Джарир ат-Табари, At-Tabari, Al-Tabari, Тафсир ат-Табари
Теги                         V
Толкователи Корана
См. также                    V
аль-Багави, аль-Байдави, ан-Насафи, аз-Замахшари, ат-Тустари

Абу Джа’фар Мухаммад ибн Джарир ибн Язид ат-Табари — исламский богослов, историк, хадисовед, автор тафсира Корана, книги «Истории пророков и царей» и трудов по исламскому праву. Благодаря «Истории пророков и царей», ат-Табари назвали «отцом мусульманской историографии».

Christian-Muslim Relations 600 - 1500

Необычные интеллектуальные способности Аль-Шабари были очевидны с раннего возраста. Уже в середине своего подростка он начал свои путешествия в поисках обучения и посещал ученых в Райе, Басре и Куфе, а также в других местах в Сирии, Палестине и Египте. Примерно в 870 году он поселился в Багдаде, где он занимался юридическими исследованиями под руководством эксперта Шафии аль-Раби аль-Муради, а также представителей других школ, прежде чем создать свой собственный мазхаб (это едва сохранилось его смерть). Мнения, высказанные им по поводу юридических вопросов, привели его к горькому конфликту с учеными Шанбали, которые годами преследовали его как профессионально, так и лично. Даже в своей жизни аль-Шабари был признан за его превосходящий опыт по целому ряду дисциплин, включая тафсир (к которому его комментарий Корана является красноречивым свидетелем, предоставляющим важную информацию о более ранних интерпретациях стихов, относящихся к христианству), медицине (которую он Возможно, изучал при обращении «Али ал-Шабари», у которого он, несомненно, обладал «Фирдоу-аль-ḥikma») и истории. Всесторонний Тахрих аль-Русул ва-л-мулук Аль-Шабари («История посланников и правителей») считается самой важной историей с первых веков ислама. Как и другие известные работы того же периода и позже, он начинается в универсальном масштабе, повествуя о событиях от создания и через доисламские царства, но затем, со времен Муψаммада, он в значительной степени фокусируется на последовательности правителей В исламе. Тэрих мало интересуется вопросами христианства и, в отличие от многих других исторических работ 10-го века, в нем мало говорится о Константине и других византийских императорах (т. IV, стр. 98 и 117) или самой империи. Он также не очень много говорит о христианах, находящихся под исламским правлением, в отношении изолированных событий, таких как «Исполнение Али христианских новообращенных, вернувшихся к своей вере» (статья V. xvii, стр. 187-88), а также соблюдение правил дхимми Харун аль- Rashīd и al-Mutawakkil (trans. Vols xxx, стр. 268, xxxiv, стр. 89-94, 129) без комментариев. Случайные замечания, например. что христиане и евреи возвысились после смерти Мухаммада (т. т. х, стр. 14), и что кто-то казался таким трусливым, что он, возможно, был христианином (т. т. xviii, стр. 189), указывает на Возможная антипатия. Возможно, редакционные выборы и ссылки на отдельные события предают мнение о том, что позиция христиан и других дхимми в обществе была подходящей (см. Уорд, «Изгнание евреев и христиан», стр. 420). Иисус Тарихов очень легко вписывается в исламскую форму, хотя с деталями, полученными из учений Евангелия (т. IV, стр. 112-25). Его биография начинается с сообщения о сомнениях Марии и Иосифа, о панике дьяволов, когда он родился, о посещении последователями звезды и о полете в Египет. Он включает в себя его чудеса (его впечатляющее поднятие Хама, сына Ноя, пересчитывается в другом месте, т. 1, стр. 357), последний ужин, его арест и распятие замены, его вознесение и рассылка учеников , и заканчивается ссылкой на его могилу, известную под Мединой. Здесь нет ничего, что бы свидетельствовало о признании христианских портретов или даже в их большой заинтересованности.

Al-Ṭabarī’s unusual intellectual abilities were evident from a young age. As early as his mid-teens he began his travels in search of learning, and visited scholars in Rayy, Basra and Kūfa as well as further afield in Syria, Palestine and Egypt. In about 870 he settled in Baghdad, where he followed legal studies under the Shāfiʿī expert al-Rabīʿ al-Murādī, as well as representatives of other schools, before establishing his own madhhab (this barely survived his death). The opinions he expressed about legal matters brought him into bitter conflict with Ḥanbalī scholars, who hounded him both professionally and personally for years. Even in his own lifetime al-Ṭabarī was recognized for his surpassing expertise in a range of disciplines, including tafsīr (to which his Qurʾan commentary is an eloquent witness, providing important information about earlier interpretations of verses pertaining to Christianity), medicine (which he may have studied under the convert ʿAlī al-Ṭabarī, whose Firdaws al-ḥikma he certainly possessed), and history. Al-Ṭabarī’s comprehensive Taʾrīkh al-rusul wa-l-mulūk (‘History of messengers and rulers’) is regarded as the most important history from the early centuries of Islam. Like other known works from the same period and later, it begins on a universal scale, narrating events from the creation and through the pre-Islamic kingdoms, but then, from the time of Muḥammad onwards, it focuses very much on the succession of rulers in Islam. The Taʾrīkh shows little interest in matters Christian and, unlike many other historical works from the 10th century, it contains little about Constantine and other Byzantine emperors (trans. vol. iv, pp. 98 and 117), or the empire itself. Nor does it say much about Christians under Islamic rule, relating isolated events such as ʿAlī’s execution of Christian converts who reverted to their faith (trans. vol. xvii, pp. 187-88), and the enforcement of dhimmī regulations by Hārūn al-Rashīd and al-Mutawakkil (trans. vols xxx, p. 268, xxxiv, pp. 89-94, 129) without comment. Occasional remarks, e.g. that the Christians and Jews exalted themselves after the death of Muḥammad (trans. vol. x, p. 14), and that someone appeared so cowardly he might have been a Christian (trans. vol. xviii, p. 189), point to possible antipathy. It could be that editorial choices and references to selected events betray an opinion that the position of Christians and other dhimmīs in society was appropriate (see Ward, ‘Expel the Jews and Christians’, p. 420). The Jesus of the Taʾrīkh fits very easily into an Islamic mold, though with details derived from Gospel accounts (trans. vol. iv, pp. 112-25). His biography begins with the annunciation to Mary and Joseph’s doubts, the panic of the devils when he is born, the visit by followers of a star, and the flight to Egypt. It includes his miracles (his spectacular raising of Ham son of Noah is recounted elsewhere, trans. vol. 1, p. 357), the last supper, his arrest and the crucifixion of a substitute, his ascension and the sending out of the disciples, and it ends with a reference to his grave being known near Medina. There is nothing here that shows acceptance of Christian portrayals, or indeed much interest in them.